Кросс-культурное изучение мифологических сюжетов и ритуалов в японской живописи периодов Эдо и Мэйдзи

Abstract

Статья посвящена анализу и систематизации мифологических сюжетов и связанных с ними ритуалов в японской живописи конца эпохи Эдо (период Бакумацу) и Мэйдзи. В это время мифология и ритуал выступали не только ключевым способом сохранения и презентации национальной культуры, но и объектом широких общественных дискуссий идеологического и философского характера. В исследовании рассматривается визуальная традиция фиксации синтоистских мифов (Аматэрасу, Сусаноо, Идзанаги и Идзанами, богов ветра и грома Фудзин и Райдзин), а также ритуальных танцев кагура и бугаку (включая танец бабочки) в таких формах, как свитки эмакимоно, ширмы школ Тоса и Кано, образцовые рисунки (фумпон) и массовые гравюры укиё-э. Особое внимание уделено механизмам передачи визуального канона через систему фумпон и эдэхон, что обеспечивало преемственность иконографии на протяжении нескольких столетий – от периода Хэйан и Камакура до XIX века. Автор показывает, что в период Бакумацу – ранний Мэйдзи интерес к мифологическим сюжетам резко возрос в связи с внешним давлением Запада, кризисом сёгуната и необходимостью формирования национальной идентичности. Однако в отличие от концепции «изобретения традиции» (Э. Хобсбаум, К. Глак) в статье доказывается, что визуальный канон этих сюжетов не конструировался заново, а воспроизводил устойчивые иконографические схемы, сложившиеся задолго до XIX века. Деятельность Эрнеста Феноллозы и Окакуры Тэнсина по созданию «нихонга» и системы национальных сокровищ рассматривается как логическое завершение этого процесса сохранения традиции. Исследование опирается на широкий круг источников из музейных собраний Японии, США и Великобритании, а также на работы российских и зарубежных японоведов. Применяются методы визуального и иконографического анализа, культурно-исторический подход и элементы семиотики. Делается вывод, что визуализация мифов и ритуалов в японской живописи XIX века выполняла не только эстетическую, но и мемориальную, идентификационную и идеологическую функции, обеспечивая связь с древним прошлым в эпоху модернизации.